Новости

15.02.2018

О проведении работ по развитию музея

подробнее...

06.02.2018

  Занятия со школьным лесничеством

подробнее...

сегодня %D, %d %M %y года
время: %h~:~%m~:~%s
GISMETEO: Погода по г.Томск
Rambler's Top100

Лесное эхо

 

Не раз звал меня в этот музей мой хороший знакомый Владимир Тимофеевич Прозоров, в прошлом лесопромышленник, а ныне работник потребкооперации.
- Там так интересно! - убеждал он. - Побываете - не пожалеете. Заодно познакомитесь и с Николаем Панфиловичем Байдиным. Да вы с ним, наверное, встречались раньше в леспромхозах и лесхозах...
Возможно, соглашался я, но зачем музей? Не лучше ли побродить по самому лесу, настоящему, пока он ещё не весь изуродован браконьерами? А то от него скоро на самом деле одна память останется. И всё-таки мы выбрали время для поездки - и не пожалели.
С Байдиным, которого судьба бросала из одного района в другой, я действительно встречался, но мельком. Он, окончивший в юности Томский лесотехникум, а затем Сибирский технологический институт, прошёл путь от мастера леса до начальника областного управления лесного хозяйства. Так что директором Музея леса он стал не случайно.

      

Расположен музей в пригородном посёлке Тимирязеве, перед входом - стройные, «классные» сосны, словно посланцы из соседнего бора. Кроме них более 30 видов растений, включая, конечно, сибирский кедр с его «нянькой» берёзой. И здесь уже с первых минут проникаешься чувством любви и уважения к вечно живому и бесконечному чуду под трепетным именем - Русский лес! И хотя в Сибири его часто называют тайгой, сути это не меняет. Томский поэт Василий Казанцев, написавший немало прекрасных стихов о сибирской природе, в одном из них сказал так:
Синий дым. Белый день. И звучанье.
Хвойно-лиственный шорохи плеск.
Выше радости, выше печали
Этот дым, этот день,этот лес...
Да, лес, издревле дающий жизнь человеку, выше всего... В то же время он уязвим и беззащитен, как дитя. Особенно перед огнём. Однажды мне довелось участвовать в тушении огромного пожара вокруг Москвы (это было летом 1972 года), и тогда казалось, что остановилось всё - жизнь, время... Опустошительные пожары из лета в лето пылают и над Сибирью. Однако наибольший урон лесу наносит всё-таки человек, призванный оберегать его, как саму жизнь.
Музей как раз и рассказывает об этом - о лесе и человеке, об их деловых и духовных отношениях. Создавать его начали 30 лет назад, в 1977 году. Примечательно, что его первым директором был хорошо известный в Томске ветеран лесной промышленности Александр Иванович Цехановский, сам почти «музейный» человек, принадлежащий трудовой династии, общий лесной стаж которой составил 350 лет!
Только отдельные деревья да птицы живут столько. Это подтверждают спиленные с торцов лиственничных и сосновых стволов «колеса» диаметром в метр. Годовые кольца на них говорят, что этим деревьям было по 300-210 лет. Но лиственницы живут гораздо дольше - до 1200 лет. И это ещё не все. Вот редкостные куски окаменелого дерева, которым около 250 миллионов лет! Они, по словам Байдина, пользуются огромным спросом у камнерезов, которые мастерят из них чудные скульптурки. А вот гербарий, собранный студентами Томского сельскохозяйственного института, и макеты вахтовых домиков - от Лесного института. И то, и другое - свидетельство того, что живой мир леса бесконечно многообразен. Это же подтверждают чучела разнообразных птиц и зверей. Здесь можно узнать и о мерах борьбы с вредителями леса, например, сибирским шелкопрядом, который за один лишь 1954 год нанёс потери, исчисляемые десятками миллионов кубометров.
На историю таёжных противоборств со стен глядят портреты «лесных богатырей», как в советское время звали лесозаготовителей - передовых лесорубов.
Представлены макеты, образцы, рисунки их жилья, орудий труда, лежневок, узкоколеек, лебёдок и т.д. Нет, не просто и не быстро шло обновление техники. С древних времён лесорубы отдавали предпочтение топору, которым не только валили деревья, но и вытёсывали доски (отсюда их первое название - тёс). Даже двуручную пилу, оказывается, принимали не добровольно, а по царскому принуждению. В основном потому, что её железное полотно стоило тогда 5 рублей, на которые можно было купить 5 коров! Ну а сегодня уже никого не удивишь и валочно-трелевочными машинами. Человек постоянно исхитряется, чтобы как можно меньшей силой брать у леса как можно больше. При этом всё чаще забывает заботиться о нём, восстанавливать его. Особенно в последние годы, когда государство пустило ведение лесного хозяйства практически на самотёк.
«Остаточный принцип» сказывается и на музее. Когда несколько лет назад Байдин принял директорскую эстафету, то был обескуражен, что после начального взлёта, вызванного энтузиазмом Цехановского, музей за время перестроек пришёл почти в полный упадок. Забота «вышестоящих» сводилась, по сути, к одному - как бы оттяпать от его территории лакомый кусочек под частный коттедж в соснах.
- Доходило до унизительных казусов, - рассказывает Николай Панфилович, - в первые дни моей работы здесь к нам напросилась на экскурсию делегация из Японии. Один из гостей захотел в туалет. А в нём не было ничего, кроме разбитой раковины...
Заграничные гости - это, пожалуй, самая ощутимая статья дохода. Кстати, в музее побывали делегации уже из 18 стран - от Франции до Японии, Китая и Австралии... Представители областных и городских властей, не обращающих в обычное время никакого внимания на музей, тут вынуждены не только сопровождать гостей, но и расплачиваться за них. Иначе какое же гостеприимство! Теперь для гостей в музее созданы надлежащие условия. Их угощают фиточаем, мёдом и другими дарами леса. Чаще других сюда на экскурсии привозят, конечно, школьников, в том числе из Новосибирска, Кемерова и других соседних городов.
В итоге при любом, даже самом благоприятном «раскладе» доходов от посещений крайне мало для охраны и содержания музея, для сбережения его ценных экспонатов. Потому оплата труда директора, являющегося одновременно и экскурсоводом, не превышает 3 тысяч рублей в месяц. «Но я получаю ещё пенсию, - не унывает Николай Панфилович. - Хорошо помогают и работники, примыкающей к музею библиотеки, - Татьяна Бородина, Роза Иштуганова и другие».
Будь музей под «крышей» областного лесного ведомства, то, возможно, он меньше испытывал бы финансовых затруднений. Но оно, лишённое достаточных полномочий и средств, не хочет брать на себя эту «обузу». Потому музей посадили на «паёк» поселкового Тимирязевского лесхоза. И хотя он сам едва сводит концы с концами, но помогает чем может. Байдин постоянно зазывает к себе в гости и другие коллективы (включая потребкооперацию, которая в своё время десятками тысяч тонн «черпала» из тайги ягоды, грибы, кедровую шишку, пушнину и другие дары природы). Но их руководители не идут навстречу. Ну а местным олигархам, готовым скупить тысячи гектаров тайги, музей ни к чему, на нем не наживёшься. Леспромхозы? Ещё лет двадцать назад они были мощны и выдавали до 9 миллионов кубометров древесины в год! Однако ныне дают лишь 1,5-2 миллиона. Соответствующие у них и доходы. Они слабосильны и разобщены. Утратили способность к общественным деяниям. «Сам музей сегодня сориентирован, возможно, по воле Байдина, не на заготовку, а на охрану леса, - посетовал мне один из ветеранов некогда мощного «Томлеспрома», - может, это и правильно. Но денег это не принесёт. Разве сегодня можно найти спонсора, обеспокоенного будущим Русского леса? То-то...»
Вот и приходится уповать на сочувствие посетителей. Может, хоть они что-то пожертвуют из своих кошельков? Для этого у входа, как в сельской часовне, установлен ящичек-копилка с надписью: «На развитие музея». И действительно, пусть и копейки, но люди подают... Благодаря бескорыстной помощи в музее появился компьютер, подключённый к Интернету. Здесь можно сфотографироваться и минут через пять получить фото на память. Можно посмотреть кино о лесниках... Николай Панфилович не сомневается, что Музей леса сумеет выжить. Он, кстати, считает вполне возможным открытие в музее кооперативного буфета, в котором школьники и другие посетители могли бы полакомиться дарами леса - мёдом, орехами, ягодами, грибами, соками. Правда, разговор об этом, когда я был в музее, с руководителями местного сельпо, был обставлен столькими проблемами, что трудно было разглядеть результат. Но я почему-то уверен: и здесь потребкооперация ещё даст знать о себе!
- Вся жизнь моя связана с лесом, - говорил потом работник облпотребсоюза Владимир Прозоров, с кем мы ездили в Тимирязево, - но я никак не ожидал, что музей произведёт такое сильное впечатление.
Недавно в Томске прошёл первый в истории области Форум музеев. Прозвучало на нём и «лесное эхо». Музейные люди, включая Байдина, выработали общие меры по спасению своих исторических сокровищ. Выступили и представители областной власти - обещали помочь. Так что надежды на лучшее живы. И потому свой рассказ об уникальном музее оптимистично заканчиваю поэтическими строками всё того же сибиряка и моего друга Василия Казанцева:
- Да здравствует в веках лесное эхо - Бессмертная отзывчивая птаха...


Александр СОЛОВЬЁВ,
соб. корр. «Российской кооперации»
На снимке: директор Музея леса Николай Байдин
Томская область
 

© 2009 ООО ПКФ РостЕк
Разработка веб сайта tomskmuzles.ru: megagroup.ru.
(3822) 911-748
Лесное эхо с. Тимирязевское